Глава 4. ПРО РАСКАЧКУ.
Вопреки названию главы, Владимир Богданович начинает без раскачки:
«Вся Центральная Европа была покорена и парализована именно такими сокрушительными ударами, когда внезапно вводилась в сражение вся наличная боевая мощь огромной армии и авиации.
В первые два года Второй мировой войны Советский Союз оставался вне большой драки. Советские генералы и маршалы наблюдали её со стороны. Они были свидетелями того, как Гитлер громит Польшу, Францию и другие страны. Все видели: Гитлер захватывает страны одну за другой, внезапно вводя в действие сразу все силы. В первый день. В первый час.
В 1939, 1940-м и в первой половине 1941 года у советских стратегов была дополнительная возможность убедиться: август 1914 года не повторяется, Германия более не намерена терять самые драгоценные дни и часы в начале войны, она наносит сокрушительный смертельный удар в первые минуты.
Итак, вопрос: советские генералы за первые два года Второй мировой войны сумели понять, как действует армия Гитлера, или не сумели?»
Вспомним умное изречение – что такое война? Война это – продолжение политики, если элегантно выразится – последний довод. Войны, как правило, не возникают на пустом месте, более того, даже такой общепринятый агрессор, как Гитлер, использовал любую возможность избежать войны.
Рейнская область, аншлюс Австрии, Судетский кризис. Любому конфликту предшествует полоса определенной политической напряженности, в ходе которой стороны стремятся не прибегать к крайностям, за исключением ситуации тотальной уверенности в своем превосходстве. В данном случае, как правило, слабейшему диктуют свою волю, и дают шанс ее выполнить, не прибегая к силе оружия.
Возьмем классический случай блицкрига – Польшу. Взаимная напряженность, предвещающая конфликт, впервые возникла после предъявления Гитлером Польше ультиматума по Данцигу 22 марта 1939 года. Ультиматум был отвергнут, 28 апреля Германия денонсирует пакт о ненападении с Польшей, в Европе кипят политические баталии, по мере нарастания напряженности страны готовятся к возможной войне. Так, например, Англия принимает закон «о всеобщей воинской повинности», ведутся напряженные переговоры с СССР.
В самой Польше вероятность войны стали осознавать сразу же по получении ультиматума
22.03.1939 в Польше было объявлено о начале первой частичной и скрытой мобилизации (пяти пехотных дивизий) с целью обеспечения прикрытия мобилизации и сосредоточения главных сил польской армии.
Начальник генштаба сухопутных войск Германии Гальдер 15 августа сделал в своем дневнике запись: «Последние данные о Польше: Мобилизация в Польше будет закончена 27.08. Следовательно, мы отстанем от поляков с окончанием мобилизации. Чтобы закончить мобилизацию к тому же сроку, мы должны начать ее 21.08».
То есть речи о внезапном нападении не шло. Всеобщая мобилизация в Польше была объявлена 31.08.1939 – ДО начала войны, но все-таки слишком поздно.
Таким образом, от момента возникновения напряженности до начала военных действий прошло почти пять месяцев.
3 сентября 1939 года Франция объявляет войну Германии. Когда же на нее обрушивается удар Германии? Правильно, практически через девять месяцев. Французская армия отмобилизована, развернута, находится в состоянии войны с Германией, но удар получается – внезапным и смертельным.
Сравним вышеприведенные примеры с состоянием на 22.06.1941. Были ли у СССР и Германии неразрешаемые противоречия? Нет. Более того, был действующий пакт о ненападении, взаимная торговля, пакт о дружбе и границе. Сделали ли какие то выводы и приняли меры предосторожности руководители СССР? Да. С 1 сентября 1939 года РККА мирного времени была увеличена чуть ли не в 5 раз, войска перебрасывались к западной границе. Тем не менее, политической предрасположенности к нападению на СССР у Германии не было. Как показывают исторические документы – решение напасть на СССР было принято Германией по причинам, на которые СССР не влиял никак, разве что фактом своего существования на карте мира.
Владимир Богданович пишет:
«Жуков совершенно чётко и определённо утверждает, что в 1941 году каждому было ясно: в случае войны с первого момента произойдёт столкновение главных сил противоборствующих сторон. Никакой раскачки. Никакой потери бесценных часов и минут в начальном периоде».
Напомним Владимиру Богдановичу, что главные силы любой армии мирного времени превращаются в реальную силу только после проведения мобилизации. А мобилизация, как нас учит Б.М. Шапошников, и его последователь Резун – есть война. Совершенно справедливое замечание. Объявляет мобилизацию правительство страны, и это крайне важное решение, даже 22.06.1941 правительство СССР не рискнуло объявить полную и всеобщую мобилизацию. Для проведения мобилизации необходим весомый повод, в противном случае она может привести к нежелательной войне, как это случилось в ПМВ, когда РИ фактом проведения мобилизации втащила себя в мировую бойню.
Военная наука того времени – вполне себе подразумевала «угрожаемый период» в ходе которого руководство страны примет решение на вступление в войну и проведение мобилизации. Теория поддерживалась практикой – польский успех Гитлера был признан исключением, подтверждающим правило, о чем недвусмысленно было заявлено на совещании высшего руководства РККА в 1940 г. В случае с Францией никакого упреждения в мобилизации и развертывании не было и в помине. Даже в ходе Зимней войны угроза для Финляндии возникала постепенно, и к ее началу финская армия оказалась отмобилизована. В свою очередь РККА в Зимней войне продемонстрировала классическую раскачку. Так что и теория и практика, как водится, выступают против товарища Резуна.
Но что нам говорит Резун?
«В конце декабря 1940 года Сталин собрал совещание высшего командного состава Красной Армии. Некоторые материалы совещания были рассекречены через полвека. Некоторые будут рассекречены ещё через полвека. А часть из них не будет рассекречена никогда, ибо уничтожена ещё в октябре 1941 года.
Но и того, что рассекречено, вполне достаточно для ясного понимания настроений, царивших в высших эшелонах командного состава Красной Армии».
Ну что тут можно сказать – материалы совещания давно введены в научный оборот, ознакомится с ними можно и в сети:
Русский архив: Великая Отечественная
Т. 12 (1-2). Материалы совещания высшего руководящего состава РККА 23-31 декабря 1940 г.
http://militera.lib.ru/docs/da/sov-new-1940/index.html
Поэтому когда товарищ Резун нагло утверждает, что
«Генерал-полковник танковых войск Д. Г. Павлов, например, считал, что для разгрома Германии потребуется 15 – 17 дней. Никто, включая и Жукова, с Павловым не спорил. Так о какой раскачке речь, если через две с половиной недели стремительных танковых бросков предполагалось выйти в долину Рейна?»
Мы откроем доклад товарища Павлова и увидим, что ничего подобного там нет:
http://militera.lib.ru/docs/da/sov-new-1940/64.html
Товарищ Павлов просто делал подтверждение своих теоретических выкладок примерами из реальных боевых действий. Ни о каких выкладках о разгроме Германии речи, понятное дело, нет.
Генерал Павлов убедительно показывал что задачи, которые можно ставить механизированным соединениям ограничены во времени и пространстве. И как правило за 15-17 дней они выполняются. То что успех привел к капитуляции Франции… РККА продолжала сражаться и на 15, и на 1488 день войны.
И реальная история говорит нам иное – в ходе ВОВ проводилось масса операций с участием механизированных соединений. Но к капитуляции Германии привела исключительно Берлинская. Даже с рубежей государственной границы СССР неизмеримо более мощная РККА образца 1944 года шла к Берлину не 17-15 дней, а много-много больше.
Обратимся к истории вопроса.
В Первой мировой войне все основные воюющие государства упустили совершенно бесценные шансы на блистательную победу, на быстрый, полный и сокрушительный разгром врага. Война была объявлена, но ни у одной страны не было отмобилизованной армии. На границах столкнулись передовые и прикрывающие части. А главные силы не готовы!
Для германской армии дорога на Париж была открыта. Крепости она могла обойти стороной, а мелкие заслоны смести не заметив. Германская армия могла дойти до Парижа и в первые недели войны, если не в первые дни, его взять. Проблема заключалась только в том, что германская армия не была отмобилизована.
Мобилизацию провели в рекордно короткий срок.
Но всё же это – 17 дней… А в эти дни французы тоже не спали. Они также провели мобилизацию. И вот германская армия готова, но ситуация уже не та. Ситуация кардинально изменилась. Момент упущен.
Казалось бы 17 сентября 1939 года, имея против себя полностью отмобилизованную развернутую французскую армию и британский экспедиционный корпус Гитлер должен был застрелится, но почему то эта тварь дожидалась 1945 года. Более того, опыт ВМВ полностью опроверг опыт Первой мировой, и явно давал понять – успех кроется не столько в способности опередить противника в мобилизации, сколько в умении и силе армии. РККА дополнила этот список еще несгибаемой волей к победе – то чего остро не хватило французам в 1940 году.
Начиная с 1920-х годов печальный опыт начального периода Первой мировой войны был внимательно изучен руководством Красной Армии. Советские теоретики и практики стратегии уделяли первостепенное значение именно самым первым дням и часам грядущей войны. Уж в следующий раз мы момент не упустим!
Бывший полковник Генерального штаба Русской армии Борис Михайлович Шапошников в конце 20-х годов выпустил книгу «Мозг армии». Главная идея изложена в третьей части: не допустить раскачки!
И тем не менее все реальные конфликты, вопреки чаяньям Резуна развивались по старой схеме. РККА «раскачивалась» перед освободительным походом в Польшу, раскачивалась на Халхин Голе, раскачивалась перед Финляндией. Просто потому что без раскачки – никак.
Ну а дальше товарищ Резун пошел беззастенчиво врать:
Не потерять зря самые судьбоносные, самые первые мгновения войны! Мобилизацию разделить на две части. Первую, тайную часть проводить до войны. Всё, что есть лучшего в стране, ещё до начала боевых действий тайно, прикрываясь учениями и мелкими пограничными конфликтами, призвать в армию, сосредоточить у границ и в самое первое мгновение большой войны нанести противнику удар такой силы, который решит или по меньшей мере предрешит исход всей кампании. Развёрнутая перед войной кадровая армия должна ворваться на территорию противника, и эти действия будут прикрытием всеобщей мобилизации. Теперь можно будет призывать миллионы и по мере готовности вводить в сражения новые дивизии, корпуса и армии…
Весь пафос заключительной части «Мозга армии» – тайно отмобилизовать армию и внезапно ввести в действие её всесокрушающую мощь. Шапошников восстал против любых попыток терять бесценные секунды в начальном периоде.
Откроем заключительную часть Мозга Армии и убедимся что там этого нет:
http://scilib.narod.ru/Military/ArmyBrain3/index.html
Вместо этого там совершенно четко указывается: Мобилизация есть война.
Но Резун неостановим:
В 1940 году вышла книга комбрига Г. С. Иссерсона «Новые формы борьбы». Центральная идея книги: «Нужно, чтобы эффект неожиданности был настолько ошеломляющим, чтобы противник был лишён материальной возможности организовать свою оборону. Иными словами, вступление в войну должно приобрести характер оглушительного подавляющего удара».
Издадим вопль изумления: вообще то теоретика Иссерсона в 1940 году признали врагом народа и арестовали, а отношение у руководства РККА к его трудам было вполне однозначное.
Кленов П. С., генерал-лейтенант, начальник штаба Прибалтийского особого военного округа Я этот вопрос, товарищи, поднимаю потому, что порой сталкиваешься с некоторыми выводами, по-видимому, очень поспешными. Я просмотрел недавно книгу Иссерсона «Новые формы борьбы». Там даются поспешные выводы, базируясь на войне немцев с Польшей, что начального периода войны не будет, что война на сегодня разрешается просто — вторжением готовых сил, как это было проделано немцами в Польше, развернувшими полтора миллиона людей.
Я считаю подобный вывод преждевременным. Он может быть допущен для такого государства, как Польша, которая, зазнавшись, потеряла всякую бдительность и у которой не было никакой разведки того, что делалось у немцев в период многомесячного сосредоточения войск.
Тем не менее руководство РККА принимало превентивные меры для минимизации угрозы. Так, по возможности была увеличена численность армии мирного времени, и переработана система мобилизации. Но Резун и это ставит в вину СССР:
Самое лучшее исследование о Русской армии в Первой мировой войне, на мой взгляд, сделал генерал Н. Н. Головин в книге «Военные усилия России в мировой войне» (Париж, 1939). Так вот, осенью 1914 года численность Русской армии после завершения мобилизации была доведена до 4,7 миллиона солдат и офицеров.
А Сталин, имея фактически такую же численность населения, как и царь Николай, 21 июня 1941 года, ДО начала официальной мобилизации, держал под ружьём 5,7 миллиона бойцов и командиров («Красная звезда», 20 июня 2000 г.).
Остается удивиться тому, что товарищ Резун не приводить рядом данные о численности армии потенциального противника. Так как численность вермахта в 1941 году была несколько выше численности германской армии в 1914 – новые времена новые вызовы – соответствующая реакция.
Гигантские массы советских войск были максимально придвинуты к границам. Мы это уже видели на примере Бреста. Каждый сам может набрать таких примеров в достатке.
Брест – исключение из правила. Кроме того три дивизии это не такая уж гигантская масса войск особенно с учетом того что на другом берегу войск было в несколько раз больше.
Но ничего этого не слышит наш герой – он самозабвенно поет о планах срыва мобилизации вермахта решительным ударом РККА.
Мне этом очень хотелось бы спросить у товарища Резуна – как можно было сорвать мобилизацию отмобилизованного вермахта, не имея соответствующей машины времени? В 1940-1941 годах Германия имела отмобилизованные вооруженные силы, поскольку находилась в состоянии войны с Великобританией. Соответственно сорвать этот процесс было невозможно.
