Распечатать
22 февраля был объявлен в Австралии траурным днем. Самые страшные пожары за всю историю страны унесли жизни 209 человек. В штате Виктория борьба со стихией не прекращается. По словам премьер-министра страны Кевина Радда, 7 февраля станет официальной датой памяти жертв огненной стихии.
Климатический Фантомас окончательно разбушевался. Вот недавние сводки с метеорологических фронтов:
24 января - «По Кутаиси прошел ураган»;
25 января - «Циклон стал причиной гибели по меньшей мере 15 человек в Испании и Франции»;
25 января - «Сильнейший ураган в Алжире, есть жертвы»;
27 января - «Шторм оставил Оклахому без света»;
11 февраля - «В Индонезии произошло землетрясение силой в 7,5 балла» ;
16 февраля - «Обама объявил три округа Оклахомы зоной бедствия».
Еще впечатляющий пример – ураган «Клаус» на юге Франции. Порывы ветра достигали 190 километров в час. Специалисты говорят, что при таком ветре не то что идти – дышать невозможно. 26 января «Клаус» двинулся на Балканы».
Впору создавать специальное информационное радио «Погода». Чтобы люди от экономики отвлеклись.
Понятное дело, что гораздо актуальнее было бы размышлять о кризисе. Но он и так в каждом углу сидит и высовывается оттуда, как рогатый из печки. Экономисты и аналитики руками разводят («Ну, что мы можем сделать?») и делают долгосрочные прогнозы – каждый о своем. Впечатление, что кризис-«черт» стал независимой и неподконтрольной субстанцией. Вроде бы он есть – и правительства разных стран хватаются за головы над дефицитным бюджетом, а крупные компании и банки, разоряясь, по-крупному зачерпывают госсредства. Вроде бы его и нет вовсе – но на ценники в магазине смотреть стало стрессоопасно. Иллюзорная какая-то ситуация.
Наверное, нечто подобное испытывают каждый раз жители Японии при опасности цунами. Предупреждение прошло – но яснее не стало: будет волна или нет, если да, то какой силы, как спасаться, и вообще, к какой смерти готовиться? Стихия, одним словом. И ссоры с ней чреваты.
А может ли природа вокруг нас быть разумной? А почему бы и нет?
Компьютерный разум фантасты уже давно неделяют способностью самостоятельно мыслить. «Если верить киношникам, мы загружены в Матрицу», - вкратце объясняет Земфира сюжет одноименной трилогии. Не только режиссеры Энди и Ларри Вачовски представляли себе подобное развитие событий. Впервые машина, правда, «с разрешения» ученых, ожила у братьев Стругацких в романе «Далекая Радуга». Со слов героя Горбовского: «Знаете, это древнее опасение: машина стала умнее человека и подмяла его под себя... Полсотни лет назад в Массачусетсе запустили самое сложное кибернетическое устройство, когда-либо существовавшее. С каким-то там феноменальным быстродействием, необозримой памятью и все такое... И проработала эта машина ровно четыре минуты. Ее выключили, зацементировали все входы и выходы, отвели от нее энергию, заминировали и обнесли колючей проволокой. Самой настоящей ржавой колючей проволокой – хотите верьте, хотите нет… Я говорил с одним из ее создателей. Он взял меня за плечо, посмотрел мне в глаза и произнес только: «Леонид, это было страшно».
Ему было страшно. А каково тем, кто смотрит на нас?
По сути дела, мы сами оказались в положении взбунтовавшихся творений. Нас создавала природа – а мы взяли и вышли из повиновения. Паразитируем на родном организме. Повергаем родительницу в уныние. Ведь издревле вмешательство в естественные процессы не допускалось.
«Человек – не более кончика волоска на лошадиной шкуре», - выразил в одной фразе суть китайской философии мыслитель Чжоан-Цзы. Профессор Андрей Зубов, специалист по истории религий, поясняет: «Человек занимает в порядке мира свое место, отнюдь не главное». Дао – определенный строй мира. Каждый из нас в нем лишь частица, но частица автономная, обладающая волей. Мы можем или вписаться в определенный мировой порядок, или выйти из него, сломав весь узор. Но хуже от этого станет только самому человечеству.
Китайская религиозная мысль объясняет многое, но на своем языке. Перевожу на язык, более понятный европейской традиции: природа-мать мудра и терпелива, но всему на свете есть пределы. И ее терпению в том числе. Мировой разум раз за разом указывает нам, что нельзя больше так жить. Как "так"? Этот вопрос, на который каждый должен сам себе ответить, включает в себя проблемы в диапазоне от поиска национальной идеи России (все-таки мы – одна шестая часть суши) до глобальных экологических (и не только) проблем. Паразитическое отношение к природе не оставляет ей другого выбора, кроме как пытаться избавиться от паразитов. От человечества.
А пока равновесие нарушено, и в Индонезии открывается музей памяти жертв цунами 2004 года, а испанский Министр развития Магдалена Альварес едет в Сибирь учиться убирать снег. Что ж, милости просим!
