Когда-то мы были самой читающей страной в мире. Мы сдавали макулатуру, чтобы потом выкупить очередной томик Золя или Дюма. Мы стояли в очередях, брали книги на ночь. Друзей выбирали по тому, кто и что читал. Наши квартиры были заставлены книжными полками, часто самодельными, и ни у кого не было на книжную пыль никакой аллергии. Кто-то составлял картотеки, кто-то рисовал экслибрисы. Человек, взявший у тебя книгу почитать и не вернувший ее обратно, причислялся к личным врагам – хуже этого не было, даже невозвращенные долги не шли ни в какое сравнение с подобным преступлением.
Романтика книжек с картинками, твердые переплеты с шершавой поверхностью – все это уходит в прошлое, и чем дальше, тем отчетливее это видно. Ведь очень многое можно найти в Интернете – да и стала все менее востребована и Великая русская литература, и Великая европейская литература, да и Великая литература Нового света также. Мы – это поколения до девяностых, а большинство молодых людей к этому не привили, не пристрастили. Другие интересы – компьютерные игры, огромное количество телевизионных каналов - занимает их досуг. В крайнем случае – качают себе аудио-книгу, если задано в учебном заведении.
В том же «Вконтакте» можно играть в незамысловатые «стрелялки» и одновременно слушать про капитанов дальнего плавания. Там же, совсем случайно, увидела объявление журналиста Алексея Лушникова: «Давайте спасать книги!», «Петербуржцев просят не выбрасывать книги на помойку!». Да, уже почти все библиотеки не принимают книги в дар – всем хочется обновляться, иметь глянцевый вид. Понятно, что на помойку несут книги не те люди, которые стояли за ними в очередях, и у которых с каждой книгой связано какое-то свое воспоминание – книга ведь была лучший подарок. И, конечно, начинание Лушникова благородно – если государству не надо спасать свое национальное достояние, если оно равнодушно относится к данным ценностям, то конечно, хорошо, что нашелся такой человек, который борется за существование книги в жизни людей как таковой.
Только есть некая особенность в данном проекте – книги собирают, даже покупают любую, если это художественная литература, не зависимо от года издания, по 10 рублей. Для того, чтобы переправить во Францию, для русской общины. При этом понятно, что Интернет есть и там, русский электронный текст можно читать и в Биаррице. Зачем же вывозить из страны такое количество книг? Чтобы создать в эмиграции свою Российскую Национальную Библиотеку имени Алексея Лушникова? Или перепродать, так как за границей книги ценятся больше, чем у нас? И что, в Европе более сильное уважение к институту библиотековедения, как источника информации?
А мы, наш город, не обеднеем? Неужели нашей стране и ее Культурной столице не нужны книги, фортепиано и другие предметы прошлого, свидетели существования питерской интеллигенции? У многих же хранятся дома и виниловые пластинки, и программки с уникальных спектаклей … Что, с приходом в нашу жизнь Интернета, эти окна в прошлое стали ненужными? И только на Западе понимают, что носителей информации должно быть несколько – в том числе и на бумаге? Одни вопросы.
Да, наши квартиры не склады и не музеи, особенно если у нас не коттеджи, в которых есть чердак, на котором можно разместить все «ненужное» на данный момент времени. Кто знает, не будут ли интересны и полезны эти книги нашим внукам? И почему мысль о том, какой ценой доставались эти книги нашим близким и насколько они им были дороги, не останавливает так называемых наследников, которые освобождают бабушкины квартиры от «ненужной рухляди»? А ведь многие молодые люди не видят разницы между детективами в мягкой обложке и изданиями 1820 года. Главное, что у них есть 1000 экземпляров, и они желают за них получить 10 000 рублей, и «чистую от хлама» квартиру. Тем более, что к ним приедут, привезут деньги, упакуют и сами заберут, как гласит реклама.
К чести многих других, кто знает про эту акцию, они пишут: «У меня есть книги, но я с ними не расстанусь ни за что …». И это обнадеживает, что мы не останемся с пустыми стенами, в отремонтированных квартирах с отключенным по какой-то причине Интернетом, и наши дети все-таки узнают, кто был такой «Пятнадцатилетний капитан» не «на слух», а «на взгляд» и «на ощупь».
