Здорово, что российский зритель почтил своим вниманием посленовогоднюю премьеру «Обитаемый остров». Отзывы очень разные: что ж, сколько людей, столько и мнений. Но почему-то больше всего нареканий вызывает улыбка главного героя.
Напомню: 20-летний Максим Камеррер – землянин, студент из Москвы 2157 года. Летел, упал, очнулся – вокруг Саракш. Вот он пытается выжить, понять и улететь обратно. По пути доверчиво улыбается – на тогдашней Земле так принято. А угрюмых саракшцев это раздражает.
И не их одних. «Иван-дурак», «теленок на прогулке», «вьюнош со сладеньким личиком», «ему бы в рекламе зубной пасты сниматься»… Мило, не правда ли? У меня таких цитат из блогов и рецензий еще много, вам ссылки дать? Интернет взрывается сарказмом и остротами. Пространство блогов раскалилось докрасна, даже буквы переливаются всеми оттенками огненно-багрового. Между строк сочится ядовитая зелень: как режиссер Бондарчук посмел, герой должен ходить с хмурым видом, оставлять после себя десяток трупов, а он еще выясняет, кто на чужой планете прав, кто виноват?! Да всех надо одной пулей!! Что за супермен Максим после этого?!
Странное дело, - думала я, пролистывая негодующие страницы. Ведь и в жизни мы так мало любим внешне благополучных, внутренне уверенных в себе людей. Русские добры – в этом нам не откажешь – к сирым, убогим, обездоленным. Не зря в старину слова «любить» и «жалеть» были синонимами. Но широкая улыбка – дань вежливости или проявление внутренней открытости – настораживает. Почти отталкивает. Чему радуешься, дурак? Ты вокруг посмотри! А, тебе хорошо?! Так вот получай…
Фольклор выдает народное сознание. Вспомните древний анекдот: «У соседа сгорела дача. Казалось бы, какое мне дело? А все-таки приятно!». В этом весь парадокс: лучше спалить крепкий дом напротив, чем срубить себе новую хату. Правда, для своей надо еще потрудиться поработать, а с чужим все быстрее, проще. А откуда, вы думаете, брали лозунги большевики? «Мир хижинам, война дворцам» - очень действенно оказалось!
В XXI веке причину этого явления веке искали трое: Авдотья Смирнова, Татьяна Толстая и Андрей Макаревич, вместе суть ведущие и гость программы «Школа злословия». Как разговор вырулил на грани русского характера, спросите их; но каждое следующее определение этой национальной черты было все точнее.
Вариант первый, от Макаревича: внутренняя несвобода. Подходит? Едва ли, хотя есть нечто общее: скованный внутри человек не верит в собственные силы. Номер два, от Смирновой: поиск более простого пути – наше сегодняшнее «не парься!», природная лень и простота, которая воровства похуже. Толстая подвела черту: извращенное чувство социальной справедливости.
- Во загнула! – скажете. А что? Благополучный для русского народа – чужак: барин, иностранец. Максим на Саракше. И это не вина наша. Но своими недостатками не гордятся, с ними борются. Бедность не порок до тех пор, пока нет выхода. Внутреннюю убогость тоже изживают. Не сразу, конечно, постепенно. Но нам, русским, не привыкать, сверхзадачи – дело достижимое! Ну что, 150 лет в запасе. Начнем, а?
